Древнеримским архитекторам были знакомы тонкости числовых закономерностей, они знали три вида чертежей — ихнографию, ортографию и скенографию. Например, ихнография — это надлежащее и последовательное применение циркуля и линейки для получения очертания плана на поверхности земли. О необходимости соблюдения при строительстве точности проекта, разработанного ранее, читаем у Тита Лукреция Кара (I в. до н. э.):
Как при постройке домов, коль начальное криво правило,
Коль наугольник фальшив и от линий прямых отступает,
Если хромает отвес и хотя бы чуть-чуть он неровен,
Все непременно тогда выйдет здание криво и косо,
Будет горбато, вперед и назад отклоняясь нескладно,
Точно готово сейчас завалиться; и валится часто
Дом, если он пострадал от ошибок в начальном расчете.

Здесь у Витрувия как бы появляется формула «дороже, но выгоднее», которая по своей идее глубже, чем прямая экономия единовременных затрат, и приближается к современной проблеме экономической эффективности капитальных вложений. Самым же важным является знаменитый постулат Витрувия: «Все эти сооружения одинаково должны отстраиваться так, чтобы принимались в расчет прочность, утилитарность и красота». Думается, все три условия имеют непосредственное отношение к проблемам экономики строительства. Так, прочность может быть достигнута, «когда из материала, какой только есть в наличии, будет сделан тщательный подбор, без скаредной скупости, нужных строительных ресурсов». Утилитарностью, полезностью определяется экономическая эффективность архитектурного сооружения, потому что бесполезное здание не может оправдать никаких затрат на строительство. И, наконец, красота. Казалось бы, этот постулат далек от проблемы экономики строительства и даже входит с ней в противоречие. Такие суждения иногда еще встречаются. Но разве антипод красоты — украшательство — не предопределяет перерасхода ресурсов: материальных, финансовых, трудовых? С другой стороны, красота сооружения, по Витрувию, это соразмерность, пропорциональность. Но когда соразмерность — норма, то в ней и заключена эталонная или нормативная экономичность проектного решения в условиях эстетических представлений своего времени.
Заботы Витрувия распространялись на то, чтобы городские стены «приобретали вечную прочность», что дерево (дуб) обладает «нескончаемой долговечностью, когда зарывается в землю при подземных сооружениях», а также, что «не кладки из мягкого бута могут претендовать на долголетнюю нерушимость от обветривания». Долговечность древнеримских сооружений известна: «Как в наши дни вошел водопровод, сработанный еще рабами Рима». До сих пор действуют древнеримские акведуки и дороги, а в некоторых древнеримских амфитеатрах и сейчас играют спектакли.

В трактате присутствуют и конкретные рекомендации. Так, несмотря на явные преимущества строительства из мелких камней или камнетесной кладки, Витрувий советовал не относиться с пренебрежением к зданиям сырцово-кирпичной кладки по той простой причине, что они дешевле. При этом Витрувий напоминал, что сырцово-кирпичной кладкой не брезговали такие могущественные цари, которые при своих доходах от обложения подданных и от военной добычи свободно располагали огромными средствами. И наоборот, несмотря на дешевизну хворостяных стен, Витрувий предостерегал строителей, что хотя каменные стены дороже, но зато они не так подвержены пожарной опасности.
Для понимания уровня развития экономики строительства в тот период чрезвычайно важным представляется следующее суждение Витрувия: «Когда привлекаются третейские оценщики стен общего пользования, они- оценивают их не в ту сумму, в какую обошлась их постройка, но, находя по данным записям цены подрядов их постройки, скидывают за каждый из протекших годов по1/50 доле и приговаривают своим вердиктом: «Из расчета остальной суммы произвести расплату за оные стены, считая, что эти стены не смогут просуществовать дольше 80 лет». Это поразительно точное определение амортизации каменных сооружений близко к сегодняшним представлениям.
Примечательно также то, что Витрувий, который довольно однозначен в своих рекомендациях, казалось бы, делал неожиданное отступление, когда писал: «Нужно путем ловких остроумных комбинаций произвести надбавки или убавки установленных норм, так, чтобы достигнутые этими комбинациями эстетические выигрыши производили иллюзию сохранения .нормальных соразмерностей». Следовательно, и здесь Витрувий проявляет удивительную прозорливость, отмечая, что во имя главного «выигрыша» возможны некоторые отступления от «установленных норм».

Вспоминая о древнем законе эфесцев, регламентирующем сумму первоначально заявленной стоимости строительства, Витрувий сожалел об отсутствии такого , же закона у римлян. Он считал справедливой финансовую ответственность архитектора за перерасход сметы. «В таком случае,— писал Витрувий,— не бесчинствовали бы безнаказанно невежды, но, напротив, смело бы выступали как профессионалы-архитекторы только знатоки своего дела, с тонкой подготовкой по входящим в их круг вопросам, и хозяева-заказчики не вовлекались бы в бесконечные разорительные издержки до такой степени, что приходилось бы лишаться даже своих прежних владений».
По-видимому, нередки были случаи занижения стоимости строительства при составлении договоров. Призывая к введению закона, подобного греческому, Витрувий предполагал, что архитекторы под страхом ответственности стали бы тщательно производить расчет предела издержек, так точно их калькулируя, чтобы хозяева-заказчики могли до конца доводить постройку на ассигнованную ими сумму или с небольшой прибавкой к ней. При этом приводятся некоторые цифры. Если заказчикам, которые в состоянии ассигновать 400 тыс. сестерциев на задуманную постройку, придется набавить лишнюю сотню сестерциев, то они, в надежде перспективы завершения постройки, не разочаровываются в строительных увлечениях. Наоборот, те, которые оказываются обремененными перерасходами на сумму еще более крупную, впадают в безнадежность вследствие бесплодно выброшенных сумм. Они вынуждены забросить начатое дело, будучи материально и морально надломленными.

Во времена Витрувия архитектура наряду с планировкой, гармонией и т. п. включала в себя понятие дистрибуции. «Дистрибуция,— писал Витрувий,— есть целесообразное распоряжение ресурсами и местом и экономное регулирование расходов разумным расчетом». Витрувий определяет ряд условий, при которых дистрибуция будет соблюдена. Прежде всего, если «архитектор не будет изыскивать того, что нельзя будет найти или достать иначе, как ценою крупной Затраты. Не по всем ведь местам есть обилие добываемого из ям песку, щебня, ели, сосны и мрамора, но месторождения их разные, доставки их ( затруднительны и сопряжены с большими расходами».
Другая, высшая ступень дистрибуции, по Витрувию, имеет место тогда, когда здания строго соответствуют функциональному назначению, а также престижу домовладельцев, их денежной состоятельности. «По-иному ведь надо, очевидно, располагать дома столичные и дома, в которые текут продукты из сельскохозяйственных экономии».
Требуя от архитектора обладания всеми современными знаниями, а также глубокого понимания архитектурно-строительных методов, Витрувий считал, что все это необходимо, кроме всего прочего, и с экономической точки зрения: «Все это архитекторы должны непременно знать, чтобы они раньше, чем браться за постройку зданий, заблаговременно все это сообразили во избежание сваливания всевозможных тяжб на шею хозяев по окончании стройки и чтобы их архитектурная дальновидность могла при установке норм письменных договоров на подряды соблюсти интересы как хозяина, так и подрядчика».
Особенно подчеркивал Витрувий формальную сторону дела: «Если форма договора будет написана умело, то можно будет обеим сторонам безобидно друг с другом покончить счеты».

еткая организация труда на римских стройках позволяла возводить грандиозные сооружения в короткие сроки. Достаточно привести в пример амфитеатр Флавиев — Колизей — огромное четырехъярусное сооружение, рассчитанное на 50 тыс. зрителей, со сложными конструктивными построениями и художественным оформлением, строительство которого продолжалось всего 5 лет.
Характерной особенностью древнеримской архитектуры является утилитарность сооружений, подчеркнутая Витрувием. Об акведуках, которые снабжали водой императорский Рим (в век Августа было 9 акведуков), Фронтин говорил, что нельзя сравнивать их «каменные громады с бесполезными пирамидами Египта или самыми прославленными, но. праздными сооружениями греков». Об этом также говорил Цицерон: «Но предпочтительны расходы на сооружение городских стен, верфей, водопроводов и всего того, что служит государству на пользу». И далее Цицерон развивает свою мысль: «Порицать сооружение театров, портиков и новых храмов мне неловко ввиду моего уважения к памяти Помпея, но ученейшие люди не одобряют этого, например... Деметрий Фалернский, порицающий Перикла, первого человека Греции, за то, что он истратил столько денег на знаменитые Пропилеи». Утилитарность древнеримской архитектуры — это «культ полезности, даже пафос... во имя государства!»
Римляне видели «пользу» своих сооружений не только в социальном, но и в чисто экономическом смысле слова. Зрелищные сооружения, где выступали гладиаторы, приносили большую прибыль их владельцам, были «рентабельны». Цицерон писал: «... отдай своих гладиаторов в наем для игр, и уже после двух боев твои деньги вернутся к тебе». Тит упрекнул своего отца, императора Веспасиана в том, что «и нужники он обложил налогом». Веспасиан ответил фразой, вошедшей в историю: «Деньги не пахнут».
Римский архитектор Марк Витрувий Поллион, написавший в конце I века до н. э. знаменитый трактат «Об архитектуре», был не только первым теоретиком архитектуры, но и, можно считать, первым теоретиком экономики строительства. Содержание трактата разнообразно. В нем мы не найдем специальной книги, посвященной экономике строительства, однако поражают россыпи замечаний классика архитектуры, прямо или косвенно относящиеся к этой области. Более того, создается впечатление, будто он помнит о вопросах экономики строительства, даже когда пишет о вещах, казалось бы, далеких от нее.

Всемирную известность приобрели римские дороги, не потерявшие своего значения до сих пор. Они разделялись на три вида: военные или государственные, состоявшие в ведении центральной власти; малые, которыми заведовали общинные магистры; частные и полевые дороги. Государственные дороги сооружались за счет казны, нередко трудом солдат. Малые дороги строились общинными магистратами, причем к строительству привлекались и владельцы прилегающих земель, которые облагались натуральными или денежными .дорожными повинностями. На них же лежало и исправное содержание как государственных, так и малых дорог.
Отношение к техническим нововведениям в римском обществе было весьма своеобразным. Два римских писателя — Петроний и Плиний Младший рассказывают об императоре Тиберии, казнившем изобретателя ковкого стекла, и об императоре Веспасиане, отказавшемся от предложенной ему изобретателем машины для переноски больших каменных блоков и колонн. Часто эти рассказы приводят в доказательство отсутствия у римлян интереса к коренным усовершенствованиям производства. Но при этом упускают из вида мотивировку, приводившуюся императорами: Тиберий сослался на то, что новое изобретение может разорить металлургов, Веспасиан — на необходимость дать простому народу заработок на строительстве, которого его может лишить предложенная машина.
Исследователи не раз отмечали полное соответствие между римской организацией строительных работ и огромными ресурсами римлян, единовластно распоряжавшимися великой империей.
Организация строительных работ в Древнем Риме отличалась высоким уровнем. Прежде всего, как отмечалось выше, это обеспечивалось тем, что для каждого рода работ имелись специальные мастерские и рабочие определенной квалификации. Между этими рабочими, имевшими строго разграниченное специальное назначение, существовало систематическое разделение труда. Подтверждение этому Шуази находит на примере Колизея, где ряды тесаного камня не связаны с дополняющей их каменной кладкой. «Связь между этими двумя видами Конструкций,— пишет историк,— хотя и желательная с точки зрения устойчивости, поставила бы работу каменщиков в зависимость от каменотесов; поэтому связь приносится в жертву очевидному преимуществу точного разделения труда». Еще более яркое выражение система разделения труда получает при декорировании корпуса здания. Обычно декорированные части подготовлялись во время кладки стен и устанавливались позднее. Правда, и здесь бывали исключения, но их число незначительно. Так, при строительстве Пантеона колонны устанавливались одновременно с возведением стен. Однако метод последовательного производства работ давал большое преимущество — ускорение строительства.

Наряду с использованием на стройках собственных рабов, была распространена практика найма чужих рабов, что часто отмечали юристы того времени. С точки зрения экономики, такая практика вряд ли была выгодна, так как нанятому рабу надо было платить, причем плата должна быть достаточной, чтобы он мог содержать себя и выплачивать часть на каждого в среднем 1040 сестерциев в год, или 86,6 сестерциев в месяц. Историки считают, что труд собственного квалифицированного раба обходился гораздо дешевле, чем труд наемного. К такому же выводу приходят относительно квалифицированных рабов. Содержание такого раба, стоившего примерно 2 тыс. сестерциев, обходилось в среднем 400 сестерциев в год плюс какая-то прибавка на заработную плату. Сам же владелец, учитывая «амортизацию», тратил на него 500 сестерциев, поскольку на поощрение простых рабов вряд ли тратилась заметная сумма.
Привлекались и наемные рабы. Их приходилось нанимать в качестве подсобной рабочей силы для выполнения срочной работы, а также при большом числе заказов, отсутствии средств на покупку собственных рабов ит. п. В III в. эдикт Диоклетиана устанавливал наемным работникам определенную поденную плату, причем наниматель должен был их кормить. Согласно эдикту, каменщик, столяр, кузнец получали по 50 динариев в день, маляр —75, художник—150. Эти расценки довольно велики, если сравнивать их с ценами на продукты питания (например, фунт говядины стоил 8 динариев), но они малы по сравнению с ценами на ремесленные товары (обувь стоила 100—120 динариев, солдатский плащ—1000, куртка из заячьего меха—6000 динариев). Цены устанавливались произвольно и никого не удовлетворяли.

Строительное дело Древнего Рима требовало большого количества рабочих рук. Строительные «кадры» Рима — это главным образом рабы, организованные в специальные команды. Рабами, выполнявшими неквалифицированную работу, руководили местные мастера, профессия которых переходила от отца к сыну. Руководство строительными работами, по словам древнеримского архитектора Витрувия, в первую очередь поручали мастерам с гарантируемым благородством происхождения. Во вторую очередь — заведением справок о получении благородного воспитания. Привилегией получать строительное «образование» пользовались исключительно дети и родственники мастеров, «которым бы можно доверить без колебания на совесть денежные суммы, ассигнованные на такие крупные предприятия».
Историки архитектуры отмечают разнообразие в практических приемах при общем единстве принципов. Это объясняется независимостью отдельных строительных мастерских, специализирующихся на соответствующих ресурсах своей местности и соблюдающих определенные профессиональные традиции. Существовало условие, по которому члены мастерской обязаны были оказывать содействие государству, как только того потребуют общественные нужды. Мастерская вознаграждалась за каждую исполненную работу по тарифу, неполностью оплачивающему труд. Но такая узаконенная повинность была присуща только западу империи, в восточных же провинциях система использования строительных мастерских была значительно легче.
Политические причины не позволяли сосредотачивать значительные массы рабов в одном месте, это представлялось опасным. В строительном деле не было больших коллективов. Например, устав колонии Юлии Генетивы ограничивал размеры черепичных мастерских, принадлежащих одному лицу. Но были и экономические причины, обусловленные необходимостью производства отдельных видов работ разными подрядчиками со своими сравнительно небольшими группами работников. Так было, например, при мощении дороги, дробившейся на отдельные участки.