Известно, что против роскоши выступали и отдельные лица. Валерий, владея в Риме на Эскоилинском холме роскошным домом, разрушил его, чтобы не вызвать зависти, и построил другой на ровном месте. Октавиан, которого расточительное строительство тяготило, разрушил собственную виллу, сооружаемую СО слишком большими затратами. Цицерон писал: «...обыкновение проявлять доброту я ставлю гораздо выше щедрости при устройстве зрелищ». Звучали И прямые предостережения: «Надо остерегаться, если Строишь дом сам, превысить меры в расходах И великолепии... В удобстве усадеб, несомненно, надо соблюдать меру и вернуться к разумной Середине».
С точки зрения экономиста-градостроителя место, выбранное для поселения:, было исключительно удачным. Даже в легендах подчеркивалась эта особенность. Одна из них приписывает честь основания города храброму Византу (город был назван в честь основателя), сыну бога моря Посейдона, по-видимому, отражая этим выгодное стратегически и благоприятное для торговли положение города на морском берегу.

По словам Геродота и византийского хрониста Евсевия, Дельфийский оракул, к которому по существовавшей традиции обратился Визант за советом прежде чем основать колонию, ответил:
Счастливы те, которые в том священном городе поселятся,
На фракийском мысе, отовсюду омываемом водою при устье Понта,
Где в изобилии водятся и рыбы, и олени.

Судя по этому пророчеству, оракул хорошо разбирался в вопросах градостроительной экономики.
По другой версии, приведенной древнегреческим историком Страбоном и римским историком Тацитом, оракул ответил странной фразой: «Постройте колонию напротив слепых» («Противу земель, где обитают слепые»). Этим также подчеркивалось выгодное положение нового города, так как на другом, азиатском, берегу Босфора основали Колхедон колонисты, которых и назвали слепыми за неумение оценить очевидные преимущества европейского берега того же пролива.

В римскую эпоху экономичность сооружения характеризовалась не только выбором рационального типа здания и относительным снижением затрат на участок строительства, но и экономией строительного материала.
Примерно в IV в. до н. э. в качестве связующего материала начинают применять раствор (сначала в бутовой кладке), а ко II в. до н. э. сложилась новая технология возведения монолитных стен и сводов на основе раствора и мелкого камня-заполнителя. Этому нововведению суждено было сыграть выдающуюся роль в период императорского Рима. Искусственный монолит, полученный смешиванием раствора гашеной извести и песка с каменным щебнем, известен под названием «римский бетон». Гидравлические добавки вулканического песка-пуццолана сделали его водонепроницаемым и очень Прочным. Появление бетона вызвало настоящий переворот в строительстве. Кладка из бетона имела существенные экономические преимущества. Она была простой в производстве, не требовала высокой квалификации строителей и, наконец, была экономичной по затратам на материалы. Это позволило в более широких масштабах применять в строительстве труд рабов и открыло широкие возможности для развития сложных формообразований. Первым известным монументальным сооружением из бетона был так называемый портик Эмилиев (174 г. до н. э.), служивший складом зерна в одном из портов Рима. Это было огромное, вытянутое вдоль набережной здание, длиной 487 м и шириной 60 м, разбитое рядом столбов на 50 пролетов по 8,3 м. Сводчато-арочные конструкции здания выполнены из бетона.
На римской стройке очень рационально использовали камень. Глыбу туфа или известняка разрезали на блоки со стандартным квадратным сечением кратной длины (!). Стандартные квадры — чаще всего размером 60X60X120 см — можно было класть и вдоль, и поперек, что позволяло использовать их весьма экономично. Римляне овладели великолепной технологией возведения насухо арочных конструкций из квадров, позднее замененных бетоном. Стараясь сократить трудовые затраты на возведение сводов, римские строители стали выкладывать из тесаного камня только наружные обводы сводов, заполняя их бетоном.

Долгое время Рим был городом одноэтажных и глинобитных хижин, крытых тростником или соломой; в эпоху республики здесь преобладала одноэтажная застройка из кирпича-сырца, в эпоху империи широкое развитие получили многоэтажные дома (инсулы). К I в. н. э. этажность жилых домов резко возросла, инсулы были в 4—5 и даже 6 этажей, они стали основным типом жилища в крупных городах. В одном только Риме было 46 602 инсулы.
Необходимость увеличения этажности домов была вызвана потребностью в ускоренном строительстве дешевых жилищ для населения с низким доходом, а также дороговизной городских земельных участков. В городах, ограниченных городской стеной, следовало экономить жилое пространство. «Возведенные далеко ввысь здания с посаженными друг на друга рядами этажей образуют для максимально емких использований размежевание жилых площадей. Таким образом, гражданское население Рима, освобождаясь от жилищных затруднений, получает в пользование прекрасные жилые помещения благодаря тому, что город как бы многократно размножен в уходящем в высоту пространстве зданиями из многоразличных ярусов»,— отмечал 2 тыс. лет назад Витрувий.
О росте строительства массовых квартир в Риме после большого пожара Фридлендер в своей «Истории римских нравов» писал: «Фактически главная причина, побуждавшая надстраивать многочисленные этажи и продолжавшая действовать еще долгое время с той же силой, заключалась, с одной стороны, в исключительной густоте населения в старом городе, с другой — в ограниченности и высокой цене земельных участков; достаточно напомнить, что возмещение убытков землевладельцам домовладельцами при освобождении строительной площади для форума Цезаря стоило 1'/г млн. марок».
Инсулы возводились в столь большом количестве, что специальным законом пришлось определить предельную высоту зданий. При императоре Августе она равнялась 70 футам, т. е. 20,79 м, а при Траяне—60 футам, т. е. 17,83 м. Инсулы делились на изолированные блоки, каждый из которых имел свою лестницу. Первый этаж обычно занимался под лавки, открытые на улицу большими проемами. Инсулы с большими проемами, лоджиями и «витражами» — прототип будущего городского дома, появившегося в XIX в. в различных странах, в том числе и в больших городах России.