Храм святой Софии в Константинополе оказал огромное влияние на последующее развитие архитектуры и, являясь образцом для многих сооружений, оказал известное влияние на экономику строительства. Ни одно здание уже не достигало размеров и иколепия этого храма. Его композиция служила образцом, которому подражали и на котором учились многие поколения строителей. Венский искусствовед
Г. Зедльмайер замечает: «Юстиниановская система является созданием необычайно гениальных инженеров-изобретателей по профессии, которые были одновременно — и это редкий случай — столь же гениальными художниками». Шуази справедливо усматривает самое существенное в предпочтении аналитики технической функции отдельных частей архитектурного организма. «Там все — вычисление» в противовес «разумно примитивной архитектуре» римлян. «Результатом этой склонности является разделение здания на прекрасно организованный скелет и заполняющие органы,— пишет Г. Зедльмайер.— ... У императора-заказчика следует признать пристрастие к технической виртуозности, неосознанное понимание архитектуры как сублимированного инженерного искусства».
Конструктивные инженерно-строительные соображения вообще многое объясняют в архитектурной композиции храма Софии. Чрезвычайно важным моментом, в частности, является учет действующих в каменном своде и куполе сил бокового распора. Разработка системы опирания купола на отдельно стоящие опоры с помощью парусного свода — наиболее существенное конструкторское достижение византийской архитектуры.
Таким образом, были созданы предпосылки для построения экономичных зданий, где экономика обусловливалась рациональной конструктивной схемой. Так, сплошная толщина стены привела бы к излишней трате материала, и поэтому везде, где можно, в ней оставлены полые ниши.

Алтарь храма был покрыт кругом драгоценными металлами. Серебряные стены и серебряные колонны отделяли алтарь от находившегося перед ним клироса, предназначаемого для певцов.
Диаметр центрального купола храма—31,4 м. Конструкция купола выполнена очень смело, даже чересчур. Спустя 20 лет после окончания строительства, во время небольшого землетрясения, купол разрушился. Его покрытие оказалось слишком тонким, конструкция не выдержала непредвиденного увеличения нагрузки. Конструкторы еще не владели научным расчетом. Главный купол был сложен из глиняных горшков, которые до сих пор удивляют своей крепостью. Они сделаны из особенной глины, привезенной с острова Родос. Масса 12 таких горшков равняется массе одного кирпича. Так было достигнуто соответствие между огромным размером купола и его легкостью.
Фундамент здания состоял из громадных треугольных монолитных масс каждая длиною в 50 футов, состоящих из смеси извести, песка, смоченного для крепости ячменной водой и еще какой-то клейкой жидкостью. Все это было соединено плетенками из ивовых прутьев. Подпоры были сложены из каменных глыб кубической или треугольной формы, соединенных между собой цементом на масле, залитых свинцом и перехваченных с внутренней и внешней стороны железными болтами и связями. Так была достигнута необыкновенная прочность собора. Юстиниан запретил при постройке собора употреблять дерево — исключение было допущено лишь для некоторых дверей.
Эта самая пышная византийская постройка была гордостью Юстиниана. И не удивительно, что через 5 лет 11 мес и 10 дней после пожара храм был готов. В день открытия храма император на колеснице, запряженной четверкой лошадей, подъехал к главному входу, быстро прошел до середины собора и, подняв руки к небу, воскликнул: «Слава богу, который дал мне возможность закончить эту постройку. Я превзошел тебя, о Соломон!».
В день освящения храма столичным жителям было роздано 1000 быков, 1000 баранов, 600 серн, 10 000 разной живности и 30 000 мер хлеба. Денежные подарки, розданные населению, достигли чудовищных Сумм.

По всей империи были посланы приказания правителям, сатрапам, судьям, префектам, чтобы они высылали в Константинополь из своих областей колонны, перестили, бронзы, двери, мрамор и вообще всякие материалы, которые могли бы пригодиться при постройке храма. Многие красивые и редкие виды камней были заимствованы для этого храма у остатков древних зданий. Со всех концов съезжались возы, нагруженные уже готовыми произведениями греческих и римских ваятелей и каменотесов. Из Аврелианского храма Солнца в Риме были взяты порфировые колонны, из храма в Эфесе — колонны из зеленого мрамора. Мрамор был привезен также из Фессалии, Лаконии, Фригии, Крии, Нумидии. И частные лица носили по этому случаю свою лепту. Так, например, история сохранила имя некой римской вдовы Марции, которая пожертвовала «ради спасения своей души» восемь принадлежащих ей порфировых колонн, былое время перевезенных Аврелианом в Рим из храма Солнца в Баальбеке.
Транспортировка всех этих материалов в Константинополь потребовала колоссальных затрат. Поэтому и кажутся преувеличенными сведения о расходах на строительство. Когда стены собора были возведены лишь на два локтя от поверхности земли, уже было израсходовано 45 тыс. фунтов золота. На один амвон ушли годовые доходы с Египта —40 тыс. фунтов золота. Самые богатые материалы — золото, серебро, слоновая кость, черное дерево, драгоценные камни были употреблены в невероятном количестве.
Чтобы справиться с баснословными расходами, поглощавшими все богатства империи, Юстиниан прибегал к различным средствам — податям, вымогательствам, вычетам из доходов префектов и жалованья судей и профессоров. Ради украшения собора была расплавлена серебряная конная статуя Феодосия. Общий размер затрат на сооружение святой Софии определяли по-разному. Древние авторы называют 320 тыс. фунтов, но не говорят чего — золота или серебра. Более поздние авторы, например Ниль, приводят доказательства, что означенный расход нужно считать в фунтах золота. В переводе на курс конца XIX в. это составляло колоссальную сумму в 13 млн. фунтов стерлингов, или около 130 млн. руб.

В постройке уникального константинопольского храма святой Софии приняли участие 10 тыс. рабочих. Храм был построен греческими архитекторами Анфимием из Тралл и Исидором из Милета. В его строительстве принимали участие также 100 архитекторов. Византийский летописец VI в. Прокопий называет Анфимия «образованнейшим человеком своего времени», а Исидора — «человеком высочайшего ума». И это, несомненно, так — собор в Константинополе стал самым выдающимся сооружением византийского зодчества, главным зданием империи, придворным храмом императора. Сам Юстиниан посещал стройку ежедневно.
Интересно, что древние хроники, посвященные постройке храма, неизменно подчеркивают те или иные экономические проблемы: рациональную планировку здания, необходимость ускорения работ и, наконец, поиск средств для завершения стройки.
Храм, предназначенный для явления императора народным массам в окружении свиты и духовенства, должен был создавать впечатление ослепительного великолепия. Его общие размеры значительно превышали размеры выдающихся римских храмов. Храм представляет в плане прямоугольник со сторонами 74,8X69,7 м, в который вписан равноплечий греческий крест. Прокопий писал об этом соборе: «Этот храм являет собой чудесное зрелище. Тем, кто его видит, он кажется исключительным, тем, кто о нем слышит,— невероятным». Кирпичные стены храма облицованы громадными плитами из розового, зеленого, черного, темно-серого и белого мрамора разных оттенков, отделенными друг от друга мраморными рамками или бордюрчиками. Император собирался было покрыть стены сверху донизу золотом, но передумал. Мудрецы не советовали искушать будущих правителей, которые в погоне за золотом непременно разрушили бы храм. Если же здание украсить камнем, оно будет стоять вечно.