Поэтому архитектор (наверное, не каждый, а только лучшие, такие, как Брунеллески) трудился не покладая рук. Брунеллески сам ходил на кирпичные заводы, где месили кирпичи, «чтобы самому увидеть и помять глину, а когда они были обожжены — собственной рукой с величайшим старанием отбирал кирпичи». Он внимательно следил за каменотесами, чтобы камни были прочные и без трещин. Он мастерил для них модели подкосов и стыков из дерева, а то и брюквы. Его можно было встретить в кузнице, где изготовлялась скобянка. Он постоянно придумывал и изобретал различные приспособления, значительно облегчил труд строителей.
Всякое же нерациональное ведение строительства немедленно вызывало критику. Например, узнав, что где-то в зданиях применяют деревянные четырехугольные балки, смеясь интересуются, не стали бы там делать балки круглыми, если бы в их распоряжении оказались четырехугольные бревна.
О продолжительности строительства можно судить из следующих данных. Почти 15 лет сооружался купол флорентийского собора Санта Мариа дель Фьоре диаметром 42 м. Для ведения строительных работ Брунеллески сконструировал и построил несколько кранов и других подъемных машин.

нижения стоимости строительства, сокращения расхода камня и извести, по мнению Альберти, можно добиться, устраивая в стенах ниши, которые в свою очередь могут быть использованы как места для картин и статуй. Стоимость стен также значительно сокращается при определенном устройстве колонн, что одновременно способствует «сохранению прочности костяка и внушительности здания».
В архитектуре эпохи Возрождения одним из основных моментов был отказ от каменной каркасной конструкции готики и переход на новую конструктивную систему, отличающуюся простотой, экономичностью, во многом облегчившую труд строителей.
Во избежание лишних затрат рекомендуется засыпать «между оболочками пустоту» бутовым или малоценным камнем. Заботясь об экономии, предлагается все излишнее удалять «без ущерба для крепости сооружения», оставлять между балками промежутки. Экономия может быть также достигнута при оштукатуривании стен, когда, например, последний из трех слоев штукатурки делается не толще подошвы. При строительстве моста, наряду с долговечностью, одним из условий являются «не слишком обременительные затраты». В частности, экономия может быть производить расходы, является в эпоху Возрождения престиж, честь, доброе имя архитектора. И это понятно, ведь от престижа зависят будущие заказы, а ничто другое так не повредит престижу, как напрасно израсходованные деньги. Можно необдуманно начать строительство, но с течением времени все, что бы не учли, станет явным. И тогда либо будешь вечно стыдиться своей ошибки, либо здание разрушат и ты будешь осужден за бессмысленные издержки и расходы. Так рассуждали в те времена, принимаясь за новый строительный проект. Неумелая работа осуждалась в сатирах. Себастиан Брант в знаменитом «Корабле дураков» писал:
А если плотник без смекалки
Бревно для потолочной балки.
Начнет тесать — так от бревна
Щепа останется одна! ...
И каменщиков есть немало,
Кирпич кладущих как попало.

Даниэле Барбаро в «Комментарии к Витрувию», следуя за каждым словом древнего архитектора, восклицает: «Здесь мы находим поразительное указание, которое, дай бог, чтобы соблюдалось всегда, как оно соблюдалось раньше». Речь идет о строгом законе, существовавшем некогда в древнегреческом городе Эфесе, законе, по которому расходы по строительству не должны были превышать смету на одну четверть заявленной суммы. «Этот закон...,— писал Барбаро,— был бы полезен и в наши дни, притом в особенности в тех случаях, когда предстоит произвести расход сразу, когда решение связано с большим риском и отчетность более затруднена». В своем Комментарии Барбаро не упустил ни одного совета Витрувия, касающегося экономических вопросов, развивая, пространно комментируя и приспосабливая их к своему времени.
В эпоху Возрождения важнейшее значение приобретают вопросы экономики, относящиеся к различным сторонам строительного дела.
Прежде всего, следовало установить, откуда будут взяты необходимые для строительства средства. И только в соответствии с размерами этих средств производится заготовка необходимых материалов, причем в таком количестве, чтобы не было задержки окончания стройки.
С точки зрения снижения затрат, строительный объект рассматривался не только в целом, но и в отдельных своих частях. Так, Альберти, подробно описывая желаемые качества строительного участка, отмечал, что наиболее вместительным участком и требующим меньших расходов при окружении его валом считается участок круглый. Если же участок расположен на склоне горы, то устройство насыпи или выравнивание участка следует производить «с умеренными и скромными тратами». В целях бережливости предлагается устройство под фундаменты не сплошного котлована, а «оставляя в нем промежуток, ставить на основании столбы наподобие колонн». Если скрепление камней известью на сваях покажется дорого, то рекомендуется связать камни ветками можжевельника.

Архитекторы эпохи Возрождения были знакомы со знаменитым трактатом Витрувия. В конце XV — начале XVI в. одно за другим вышло несколько изданий этого трактата на латинском языке. Первое издание сочинений Витрувия на латинском языке вышло под редакцией Суплития в 1484—1486 гг., второе — в 1496 г. (издатель неизвестен), а третье, четвертое и пятое в 1497 г., 1511 г. и 1513 г. осуществил Юкундус.
Когда эпоха Возрождения открыла для себя классика античной архитектуры, выдающиеся зодчие были поражены не только глубиной и мудростью его чисто архитектурных рекомендаций, но и не обошли вниманием и проблем экономики строительства, встречающихся почти во всех книгах трактата Витрувия. Например, серьезнейшим образом относился к вопросам экономики строительства Альберти. Однако, изучив советы античного мастера, пошел дальше. «Я полагаю,— писал Альберти,— что строительство и расходы не следует производить необдуманно как по другим причинам, так и затем, чтобы не повредить чести и доброму своему имени». Альберти не только дает «руководство» по составлению смет, но и определяет их специфику для сложных архитектурных сооружений. Уже в начале своего классического трактата Альберти отмечал: «...Вид и сумма будущего расхода... будут точнее известны путем определения ширины, высоты, толщины, числа, объема, формы, вида и качества отдельных вещей, их ценности и стоимости рабочих рук, и в то же время более ясно и достоверно будут известны род и количество колонн, капителей, базисов, карнизов, фронтонов, облицовки, полов, статуй и тому подобного, относящегося либо к прочности, либо к украшению здания». Итак, Альберти советует производить расчет стоимости сооружения с учетом затрат, относящихся к прочности и отдельно — к украшению зданий. Это уже уроки Альберти!

К вопросам градостроительной экономики эпохи Возрождения следует отнести мастерство реконструкции городов. Архитекторы бережно относились к памятникам прошлых эпох, считаясь с идеями своих предшественников. Как отмечает А. В. Бунин, «они умели «войти в город» каждой новой постройкой, не разрушая соответствующей художественной гармонии, а, наоборот, укрепляя и развивая ее». Таким образом, сохраняя старый строительный фонд, архитекторы экономили на новых затратах и делали это с большим тактом и мастерством. Об этом читаем у испанского драматурга Тирсо де Молина:
Вложили, скажем, деньги в дом Облупленный, убогий, старый, Он древней был вчера хибарой, Стал нынче новеньким дворцом.
Экономические задачи, как видим, постоянно решались в практической строительной деятельности. В теоретических же трактатах, посвященных зодчеству, вопросам экономики уделялось особое внимание. О них писали Альберти, Палладио, Барбаро, Вазари и др. К основном вопросам, связанным с экономикой строительства, относятся: рациональное использование материалов, экономия трудовых и денежных затрат, целесообразный выбор участка для строительства, прочность и долговечность сооружений, и, наконец, качество постройки.
Принципы умеренности, бережливости, ограничеия всякой роскоши, заимствованные у предков, действовали и в эпоху Возрождения. «Тот, кто хочет найти верное и правильное украшение,— писал Альберти,— тот понимает, что оно заключается не размерах богатства, а более всего в дарованиях ума...» Обращает на себя внимание выведенная Альберти формула, по которой «всякое другое произведение, исполненное с такими же затратами или в таких же условиях, не имело бы более приятного вида или не стяжало больше похвал». Звучит весьма современно.

Строителям эпохи Возрождения были под силу сложные технические операции. Об этом можно судить хотя бы по установке ватиканского обелиска, которую известный римский архитектор Доменико Фонтано считал вершиной своего творчества. Каменный обелиск массой 300 т и высотой более 30 м был перевезен в Рим из Египта еще в период царствования императора Калигулы. В соответствии с планировкой города весной 1586 г. потребовалось поставить этот огромный обелиск перед собором св. Петра. Подготовка и организация такого трудного мероприятия потребовали тщательной продуманности и напряженного труда в течение 5 мес. Сначала папа римский приказал огородить обелиск деревянным забором, чтобы любопытствующие не мешали работать. В день установки обелиска людям разрешили следить за работой, но под страхом смерти было приказано соблюдать полное молчание. Для убедительности тут же находился палач. О начале подъема обелиска Фонтано объявил сигналом трубы. В работе было занято 900 человек. Пришли в действие лебедки и тали, и гигантский обелиск медленно тронулся с места. Таким образом, при необходимости для крупного строительного предприятия даже в эту эпоху можно было собрать большое число людей и идеально организовать их работу.
Со строительством связан один любопытный пример того периода. В 1511 г. в Аугсбурге некоронованным королем европейских банкиров Яковом Фуггером Богатым был построен городок для неимущих католиков. Квартиры в этом городке предоставлялись лишь тем, кто мог доказать свою бедность, а при улучшении материального положения семьи ее выселяли за пределы благотворительного городка. Бедноте предоставлялись почти бесплатные жилища. Квартирная плата взималась в размере 1 флорина в год, чем окупались расходы на поддержание жилища в городке. Городок этот выглядел таким образом: на огороженной стеной территории площадью примерно 1,5 га были поставлены параллельными рядами двухэтажные уютные каменные дома с 102 двухкомнатными квартирами. Идея всего сооружения состояла не столько в создании бесплатного жилища, сколько в рекламе — об идеальном жилом мирке могли заговорить по всей Европе.

И все же мастеру приходилось помнить, кому он служит, от кого зависят заказы и награды. Однажды Лоренцо де Медичи, беседуя с флорентийским живописцем Граффионе, сказал: «Хочу, чтобы мне сделали из мозаики и лепнины все внутренние ребра купола». На это Граффионе ответил: «У вас нет таких мастеров». На это Лоренцо возразил: «У нас денег столько, что мы их сделаем». Граффионе тотчас возразил: «Э, Лоренцо, не деньги делают мастеров, а мастера делают деньги».
Действительно, во имя своих эстетических идеалов заказчики (а то и сами архитекторы, если удавалось их убедить) нередко шли на большие затраты материалов, труда и денег. Например, вместо одной стены строили две: кирпичную, создающую конструктивное ядро, и каменную, необходимую для облицовки. Причем вторая, облицовочная, стена иногда достигала внушительных размеров.
Но в эпоху Возрождения тратили средства вовсе не безрассудно, напротив, их экономному расходованию придавали первостепенное значение. Применяя в лицевой части стен камень и кирпич, иногда внутренние части стен заполняли более дешевым материалом. Сооружая вместо деревянных мостов каменные, люди умышленно шли на большие затраты во имя долговечности сооружений. В этом случае более дорогие мосты оказывались в конечном счете более выгодными. В 1333 г. большим наводнением во Флоренции были уничтожены въезды на мост Рубаконте, разрушено селение Альтафронте, от моста Понте Веккио остались лишь два средних быка, были разрушены и многие другие сооружения. Правители города, заказывая архитектору Таддео Гадди проект и модель нового моста Понте Веккио, поставили два условия: мост должен быть наикрасивейшим и наипрочнейшим. Не жалея ни труда, ни расходов, архитектор выстроил мост с прочными береговыми устоями и сводами, сложенными из тесаного камня. Мост не только выдерживал 44 лавки, поставленные по 22 лавки с каждой стороны, но и устоял перед многочисленными наводнениями и даже перед сокрушительным наводнением 1557 г. Длина сводов от края до края составляла 32 локтя, средняя дорога равнялась 16 локтям, дорожки у лавок — по 8 локтей с каждой стороны. Сооружение стоило больших денег — 60 тыс. золотых флоринов, но мост стоил того. И не только потому, что хозяйственные флорентийцы выручали за аренду лавок 800 флоринов в год. Построенный тем же архитектором в 1346 г. мост Понте Санта Тринита обошелся в три раза дешевле — всего в 20 тыс. флоринов, но оказался менее удачным, так как был совершенно разрушен наводнением 1557 г. Прочность и долговечность сооружений, по мнению Вазари, зависели и от выбора проекта, и от мастерства строителей.

В эпоху Возрождения особое значение для строительства приобретает математика. Ее вмешательство в строительную практику архитекторами сначала было воспринято холодно. Когда по стенам римского собора вдруг поползли угрожающие трещины, Папа Бенедикт XIX пообещал тому, кто сможет приостановить гибель прекрасного здания, огромную сумму, тогда-то за решение задачи взялись многие, причем не только архитекторы, художники, скульпторы, Мо и математики. Специальный теоретический трактат тpex ученых — Бошковича, Секье и Ле Сера вызвал много шума. Трактат, хотя и содержал некоторые ошибки в расчетах, вызвал немедленное
ущение архитекторов не по причине этих ошибок, потому, что «математикой запятнали искусство». Ар«игекторы предложили свой способ спасения собора Он оказался тем же, что и предлагали математики. Мнение папы склонилось в пользу ученых.
Архитекторы получали единовременное или периодическое жалованье по договору. Одновременно с назначением архитектора распорядителем и главой стройки ему выдавали определенную сумму. 13 августа 1423 г. по распоряжению консулов и попечителей нотариус записал на имя Брунеллески 100 флоринов, подлежащих выплате через Герардо, сына мессера Филиппо Корсини, и, кроме того, ему назначили содержание 100 флоринов в год. Архитектор Лоренцо получал назначенное ему жалованье даже тогда, когда был отстранен от участия в строительстве.

В первом известном со времен Витрувия архитектурном трактате Леона Баттисты Альберти «Десять книг о зодчестве» (около 50-х годов XV в.) — литературном документе по вопросам европейского зодчества, настоящей строительной энциклопедии, говорится и о значении моделирования для расчета необходимых затрат и ресурсов. «Определив по отдельным частям модели весь план здания,— писал Альберти,— следует посоветоваться об этом с людьми сведующими и прежде чем строить, хорошо будет не только выяснить, откуда возьмутся средства, но и заготовить заранее все остальное, необходимо для строительства».
Конструированию модели как пособия для научного исследования Альберти придавал особое значащее, даже большее, чем выполнению чертежей или рисунков. Он призывает «вновь и вновь обдумывать пользуясь советом ученнейших, все сооружение и отдельные размеры всех его частей не только на чертеже и рисунке, но и в моделях и образцах, сделанных из досок или чего-либо еще, и прежде чем приступить к чему-нибудь из того, что требует издержек или заботы, исследовать это». При этом Альберти подчеркивал экономическую сторону дела, полагая, что не только вид постройки, но и сумма будущего расхода, «чем отнюдь не следует пренебрегать», будет точнее известна путем определения Ширины, высоты, толщины, числа, объема, формы, вида и качества отдельных вещей, их ценности и стоимости рабочих рук. Здесь совершенно ясно просматривается руководство по составлению сметы на строительство по объемам работ и конструктивным элементам.

По поводу другой постройки Брунеллески написал свое откровенное мнение на листе и передал его в магистрат. «Приняв во внимание трудности этой постройки,— писал Брунеллески,— я нахожу, почтеннейшие господа попечители, что купол ни в коем случае не может быть правильным шаровидным сводом, так как верхняя его поверхность, на которой должен стоять фонарь, настолько велика, что нагрузка ее скоро привела бы к крушению...» Эта обширная записка была переписана в книгу, в которой велись приходные и расходные счета на лес и мрамор, а Брунеллески получил заказ, и ему было назначено содержание на условиях, обычных для главных руководителей работ. Вмешательство Брунеллески вызвало разноречивые мнения среди художников и горожан. Одни одобряли его, другие порицали. Во всяком случае, строительство крупных зданий находилось в центре внимания всего народа.
Пространная докладная записка Брунеллески составлена Вазари по сохранившимся в копиях программам 1440 г.
Людям эпохи Возрождения приходилось быть мастерами на все руки в полном смысле этого слова. Сын нотариуса Филиппо Брунеллески был архитектором, скульптором, математиком, инженером. Сын каменщика Андреа ди Пьеро ди Падова, по прозвищу Палладио,— архитектор-гуманист, получивший разностороннее образование. Даниеле Барбаро — архитектор, литератор, филолог, философ, музыкант, астроном. Леон Баттиста Альберти был архитектором, теоретиком искусства, поэтом, драматургом, автором первой грамматики итальянского языка, картографом (его карта Рима способствовала разработке принципов современной картографии), автором первого научного трактата по криптографии (тайнописи).
Леонардо да Винчи был не только выдающимся живописцем, скульптором, архитектором, но также и математиком, военным инженером, гидротехником.